Белая радуга - 2

Девушки с ножами

Полная версия романа уже в продаже на ЛитРес!

А также на Author Today!

Эн вновь очутился в приемной. Секретарша Седого успела привести себя в порядок. Эн не отметил ее реакцию. Возможно, она улыбнулась.

Этажом ниже располагались оружейная и лаборатория. Эн сначала заглянул в стерильно чистое помещение с запахом химии, с персоналом в белых халатах и шипящими со всех сторон пробирками. Агент забрал пачку батареек и наведался в соседний отдел, где выдавали оружие.

Здесь во всем чувствовался металл. Звук, запах, даже вкус. Эн не мог ощущать его на коже, но оседающей на браслете пыли было достаточно.

– Анатос! – обрадовался оружейник и захлопал руками в кожаных перчатках. – Рад наконец-то увидеть тебя воочию.

Восприятие Эна снова сбилось, рисуя картину согласно представлениям о радости, но мгновением позже агент понял, что оружейник просто стряхивает с перчаток металлическую крошку.

"Бесполезное действие", – пришла мысль. Эн позволил себе оставить мысль незамеченной.

– Был бы рад сказать то же самое.

– Протри очки, когда выйдешь, – сострил оружейник и расхохотался.

– Есть работа, Хард, – предупредил Эн.

– Уже знаю, – гордо заявил тот, бесцеремонно хватая агента за руку. – Мы тут спаяли одну штуку, специально для тебя, – зашептал Хард на ухо. – Ты ведь стволы не любишь...

На указательный палец Эна скользнуло кольцо.

– Рад, что выдалось поработать над чем-то уникальным, – продолжил Хард. – А то всем подавай огнестрел. Пользуются "законом Рорка"... "Случайная смерть невозможна", – что тут добавишь... Старина Рорк свое дело знал: со всем оружием на улицах, пули так и свистят. Но попадают только в тех кого надо.

Кольцо повернулось со щелчком. Эн осознал, что прямо перед ним красное одноглазое лицо оружейника. Отступил запах пота, притупились звуки работы, но Эн отчетливо выделил десятки плавильных машин, почерневшие стены и потолки, багровый воздух, подрагивающий от горячих печей. Душная атмосфера нелегкой работы. Мелькали люди в фартуках, в рабочих рукавицах. Люди в основном лысые или в кожаных шапочках. Эн кивнул проходящему мимо знакомому маленькому человеку с черными волосами, усиками, бородкой и незлой улыбкой специалиста. Знакомый человек приветливо кивнул в ответ.

Небритое лицо оружейника, изуродованное шрамом у невидящего глаза, растянулось до ушей, обнажив желтые кривые зубы.

– Это лучше, чем мои импланты, – признал Эн.

– А ты думал, – глухо рассмеялся Хард, брызжа слюной. – Но отладка нужна отменная, – более серьезно добавил он. – Мы тут поработаем над образцом. Аккурат к следующему циклу получишь устройство полностью совместимое с твоими системами.

– Хорошо бы, – согласился Эн, кивая на прощание и разворачиваясь.

Он прошел через серые автоматические двери с маркировкой Системы. Ступил на белую плитку кафеля под струи воздушного душа. На следующих шагах с интересом посмотрел на пазы, покрывающие стены с двух сторон. А после ноги вывели в коридор, изменившийся до неузнаваемости. Пожелтевшие обои на стенах и картины средневековых замков, искусственный цветок в горшке на полу, лампы на потолке. Свет подрагивал, и по поверхностям прыгали настоящие тени.

Минуту Эн осматривал коридор. Потом, спохватившись, поспешил дальше.

"Я использую время для отдыха", – успокоил он сам себя.

Но куда бы Эн не свернул, кольцо нового восприятия преподносило сюрпризы. Появились люди в форме СООП, множество сотрудников в официальных строгих костюмах и с дипломатами в руках, инженеры в штанах на подтяжках. Стены с нейтральными, фантасмагорическими рисунками, причудливыми узорами, с голографическими обоями, досками объявлений, плазменными панелями.

Эн очутился на кухне. Роботы-уборщики и посудомоечные машины, чистые стены, кафель под ногами, десяток видов тарелок, столовых приборов. Печка. Размеренно работающие повара.

– Здравствуйте, агент, – неожиданно кивнул Эну проходящий мимо упитанный мужчина с черными усами и с усталыми, но довольными глазами. На нем были колпак, фартук поверх красной рубахи, испачканные кремом белые перчатки и башмаки, отчасти похожие на домашние тапки.

– Ваши коллеги там, – указал повар в сторону автомата с газированной водой. Улыбка выражала приветствие, но не радость.

Эн помедлил, провожая восприятием детализированного повара. Узел фартука на спине, испачканные мукой зеленые штаны. Из-под колпака выбивались редкие черные волосы.

Эн нащупал кольцо, разворачивая его до щелчка.

Детализация пропала, но вновь обострились звуки, запахи и общая чувствительность к электронной технике.

"Проклятые кудесники", – с легкой досадой пробормотал Эн.

Посуда застучала, а пища зашипела и разнесла по пространству аромат жареного мяса.

Агент развернулся к автомату с водой. Его коллеги – бездушный Нож и значительно более живая Дин – обсуждали особенности приготовления одного из коктейлей. Эн не знал, зачем собрался терять время рядом с этой парой. Он помнил, что времени у него остается немного. Здравая мысль подсказывала путь к отступлению, но Нож и Дин уже заметили его, а признать трату времени без пользы Эн считал ниже своего достоинства. Только не перед ними.

А потому, под пристальными взглядами, Эн уверенно прошел к автомату и купил апельсиновую воду.

– Вот и наш оригинал, – рассмеялась Дин.

Нож молчал. От него веяло холодом.

– Не теряете минуты? – рискнул подловить Эн, придерживая пластиковый стаканчик, в который автомат цедил 10% апельсина с водой и газом.

– Мы готовимся штурмовать склад, – поделилась планами Дин. – Не опаздывай.

Эн три секунды обрабатывал информацию. Вода в стаканчик цедилась непростительно долго.

– Какой склад? – спросил Эн наконец.

– Наша цель – ЖЗР, – отозвался Нож. – Не опаздывай, – эхом повторил призрак и покинул кухню, оставляя коллег с поварами. Разумеется, у него были неотложные дела.

– Седой ничего мне о вас не сказал, – заметил Эн, наконец извлекая наполненный до краев стаканчик из автомата.

Дин выхватила один из своих клинков. Лезвие замелькало в ее руке, вращаясь вокруг каждого пальца. Восприятию Эна такой фокус не понравился.

– Ты здесь новенький, – заговорила она. – И хотя мы много работали по Сети, лично никогда не встречались.

– Личная встреча – понятие относительное в наши дни, – парировал Эн.

– И все же, – Дин заиграла с лезвием быстрее. – Седой далеко не главная сила в Системе. Скоро его не станет. А ты можешь послужить на благо обществу.

– Не сомневаюсь, – Эн поставил стаканчик на край стола.

Быстрое вращение клинка сбивало сенсоры, но Эн понял, что Дин одета в черное, у нее отличная фигура, а шея приятно пахнет редкими духами.

– Зачем тебе темные очки? – спросила она.

– Я слепой, – ответил Эн.

"Теряем минуты", – сигналом забилась тревожная мысль в голове.

– Ты не похож на слепого, – не отвязывалась Дин.

– У меня имплант.

– Тогда зачем очки?

– Время уходит.

– С пользой, – уверенно заявила Дин, продолжая жонглировать лезвием перед Эном. – Нам нужно знать больше о тебе. Вдруг придется тебя потерять.

Агент почувствовал опасность.

– Ты не можешь убить меня, ты же знаешь, – холодно предупредил Эн. – Не мое время.

– А когда твое время? – игриво поинтересовалась она.

– Зачем тебе?

– Чтобы прийти и провести его с тобой. Вдруг позже меня. Смерть в объятиях, никогда не мечтал?

– Дин, я обижусь страшно, – Эн сделал второе предупреждение.

– Да расслабься ты, – Дин неожиданно послушно спрятала лезвие на поясе. – Не опаздывай, – повторила она удаляясь.

Эн выждал двадцать секунд и вышел следом, забыв купленную и нетронутую воду на столе.

– Вы мне не поможете?

Агент остановился на мгновения. В стороне от кухни восприятием определялись офисы. Из одного из них выглядывала миловидная девушка. Эн молчал, вслушиваясь в звуки суетливого муравейника.

– Все заняты, а вы выглядите так, будто используете время для отдыха. Я права? Мне очень неловко отбирать ваши минуты...

Эн подошел к обладательнице приятного голоса.

– Вы поможете? – обрадовалась девушка, пропуская Эна в помещение. – Вот эта коробка, – она указала на серый объект, тускло светящийся изнутри.

Через секунду Эн понял, что перед ним обыкновенная картонная коробка, но набитая электроникой. Эн даже проверил состояние содержимого, но содержимое не работало, а потому не могло поделиться информацией.

– Куда столько нерабочего железа? – поинтересовался агент.

– Это партия ножей с прочими инструментами для оружейной, – приятный голос исказили волны сомнения. – А вы точно знали что внутри или угадали?

Эн позволили себе улыбнуться. Восприятие сочло сомнения девушки также приятными.

– Хотите, покажу фокус, только не говорите никому, – предложил агент. "Нащупав" едва действующие элементы питания в ножах, он заставил коробку переместиться в свои руки. Эн знал, что девушка видит сейчас, как коробка буквально взлетает и направляется к нему. В сопровождении новой знакомой он покинул офис и вернулся к дверям оружейной.

– Меня научите такому трюку? – спросила она по пути.

– Для вас будет слишком дорого, не обижайтесь, – признался Эн, передавая коробку двум подбежавшим работникам оружейной. – Внутрь не заходите? – агент проследил, как коробка исчезает за дверью, покидая "зону видимости".

– Смеетесь? Вы там были? – рассмеялась девушка. – Платье можно будет выбросить.

– Извините, – рука Эна скользнула к кольцу, но остановилась на полпути.

– Ой, – вдруг поняла она. – Простите и вы меня. Вы не видите, я права? Мне следовало догадаться. Имплант, верно? Хорошо чувствуете электронику?

– Просто отлично, – улыбнулся Эн, попытавшись свести разговор к шутке. Попытка удалась.

– В следующий раз возьму какую-нибудь микросхему, – пообещала она.

Возникла крайне кратковременная пауза.

– Мэй Ри, – представилась девушка, протянув руку.

Эн пожал ее не промахнувшись.

"Критическая потеря времени!" – отчаянно забилось в голове.

– Я... – Эн постарался соображать быстрее. – Увидимся в десять? В комнате отдыха?

– В десять? Бог мой, вы совсем не спите? – звонкий смех раздался вновь. – Хорошо, я приду.

Эн поразмыслил, как еще можно наверстать упущенное время.

– Я могу узнать...

– Замужем ли я? – Мэй сократила паузы тоже. – Нет. И после перевода сюда не успела завести много знакомых. Без претендентов.

– Спасибо, – благодарно кивнул Эн.

– Вы не теряете минуты? – тактично узнала она.

– Теряю, – обреченно признал Эн.

Мэй рассмеялась почти нежно.

– Но как мы договорились, я никому не скажу. Ну идите же, – поторопила она с легкой тревогой.

Эн спохватился и быстро пошел. Рука его опять оказалась на кольце, но опустилась.

"Глупо, так глупо", – подумал он.

Сквозь серые тени, туман, минуя скопища призраков и яркие пятна металла, Эн вернулся на крышу. Гуви уже ждал на взлетно-посадочной площадке. Агент запрыгнул в машину без приветствий.

– Получил приказ от самого Седого, – сообщил водитель, поднимая машину в небо. – Что-то вы опаздываете.

– Назначал свидание, – ответил Эн.

Водителя ответ неожиданно развеселил. Гуви смеялся не меньше минуты, а после прибавил скорости, поднимаясь выше.

Полная версия романа уже в продаже на ЛитРес!

А также на Author Today!

Замок Нили

   Нили бродил по одной из стен замка.

   В мир пришла ночь - время, когда яркие лучи небесных светил пропадают, и пространство заполняет темнота. Свет покинул свое привычное место, остались одинокие черные тучи, сквозь которые можно разглядеть тускло поблескивающие звезды. В такой обстановке любое творение древних времен выглядит устрашающе, замок Катс же откровенно пугал. Когда-то это было последнее убежище, надежный безопасный дом, где прятались Спасшиеся. Он казался неприступным, неразрушимым, крепким как скала. Спасшимся следовало бы лучше изучить противника. Особенно после падения крепости Фралб. Но они недооценили врага. И поплатились за это.

   Нили ходил по стене Катса четким размеренным шагом. Его одинокая фигура хорошо освещалась светом огромной луны, но Нили не пытался скрыться. Ему надоело прятаться. Его народ прятался все время, сколько Нили себя помнит, и ни к чему хорошему это ни привело. Их всегда находят и быстро безжалостно истребляют.

   Все началось в древние времена.

   Старейшины племени рассказывали, что давным-давно, в день, когда четыре небесных глаза пересеклись и образовали крест, на землю спустилась первая крепость. Ее тень накрыла весь мир и загородила солнце, а высокие башни изрыгали огонь и свет. Из ворот вышли злобные существа. Ногами своими они осквернили священные места, сжигали деревни адским пламенем, их оружие разрушало почву. Мудрецы предсказывали великие беды и скорый конец света.

   Но прошло много поколений, а мир оставался цветущим и живым, вода не высыхала под огнем, а солнце возвращалось каждое утро назло уродливым тварям. Нили объяснял это тем, что боги охраняют их земли. Боги не дадут тьме заполнить их мир. Они восстанавливают природу и спасают собратьев Нили; они ссорят тварей между собой, чтобы те уничтожили друг друга. Народ Нили знает это, но все равно прячется и боится. А ему надоело прятаться.

   Хватит этой трусости. Сколько разных бед они проходил смело глядя опасности в глаза, а стоило тварям в облаке пыли спуститься с небес и продемонстрировать пару фокусов - сразу бросили мир на растерзание и попрятались по норам и храмам подобно крысам: молиться и ожидать чуда. Нили удивлялся, почему народ никак не поймет, что боги не всемогущны. Боги поддерживают Великий Круговорот. А сейчас они ожидают от их народа решительных действий, призывают спасти землю. Именно такие существа как Нили, посланники богов на земле, обязаны защищать эту часть мира. Без помощи народа богам не справиться со злом. Зло было уничтожено на небесах и теперь спустилось на землю, зная, что богам сюда не добраться, а местный народ хранителей слишком труслив, чтобы оказать малейшее сопротивление.

   Но отныне боги не одиноки. Теперь у них есть Нили - первый из ниарденцев, который понял, что требуется сделать, дабы получить свободу.

   Нили стоял на вершине стены замка Катс, озаряемый лунным светом. Полный решимости и светлых надежд на будущее. Он хотел показать, что готов бороться...

2000

Год и Вечность

Служба помощи 560

- Вы видели, какая вода течет из-под крана? – с ярко выраженным недовольством, граничащим с сильным возмущением, спросил хозяин квартиры, отворяя дверь.

Мужчина, замерший в подъезде, был в гладко выглаженном темно-синем пиджаке, в белой накрахмаленной рубашке с черным галстуком. На нем были темные брюки и синие, начищенные до слепящего блеска, ботинки. Он выглядел поразительно чистым и гладким. Подобное с трудом могло быть объяснено элементарной аккуратностью. К одежде обязательно прицепились бы все окружающие пылинки, предательски бросаясь в глаза на темном фоне ткани. Вся грязь, повисшая в воздухе благодаря стройке, затеянной на соседней улице, неминуемо приклеилась бы к лицу, к волосам и уж точно – к сверкающим ботинкам, каким бы средством их не обработали. Ибо грязь соседней улицы клеилась вообще ко всему, что существовало во вселенной. Но мужчина, похоже, представлял собой неожиданное исключение из привычных законов мира.

В одной руке он держал черный чемоданчик.

Облик незнакомца меньше всего напоминал внешность водопроводчика, ведь к кому как не к водопроводчику мог быть обращен полный возмущения и недовольства вопрос хозяина квартиры? Однако мужчина ответил с совершенно серьезным видом: “Вас беспокоит вода из-под крана?”, фразой, которая вряд ли была бы произнесена настоящим сантехником. Настоящий сантехник, скорее всего, смутился бы или возмутился в ответ, принялся бы разглагольствовать о трудностях своей работы или замер бы, будучи в легком шоке.

Незнакомец не выглядел ни смущенным, ни ошарашенным. Он имел деловой и немного сочувствующий вид.

Хозяин квартиры же был слишком возмущен, чтобы удивляться подобному поведению.

- Да! – громко отвечал он на встречный вопрос незнакомца. – Сегодня вода меня крайне беспокоит! Вы видели этот цвет? Разве это цвет воды? Это даже не обычная грязь, а нечто неподдающееся описанию! А запах! И чертова сыпь! Я покрылся ею чуть ли не целиком! И буду чесаться как минимум до вечера, а ведь именно столько я и собирался еще пожить в этом проклятом мире! Подумать только, даже последняя в жизни ванна принесла только массу разочарований!

Хозяин квартиры взмахнул рукой, больно ударив ее о дверной косяк. Он плотнее завернулся в мокрый халат, потирая ушибленную кисть, и с досадой посмотрел на рваные банные тапочки, покрытые въевшимися желтыми пятнами.

- Я вас прекрасно понимаю, - учтиво кивнул незнакомец. – Но, боюсь, вода – не единственная ваша проблема и, конечно, не основная причина, чтобы покинуть этот мир.

- Вы правы, правы, - устало вздохнул хозяин, вытирая руки о халат. – Проходите…

Мужчина в подъезде достал свободной рукой свое удостоверение.

- Агент Службы помощи Шел Аэлонн, - представился он.

- Конечно, - согласно кивнул хозяин, - проходите…

- Вы не должны были открывать, не уточнив…

- Да мне, признаться, все равно… Из квартиры нечего брать.

- Я обязан был представиться, - настойчиво пояснил агент.

- Год Лакрый, - протянул руку хозяин. – Вы бы прошли в коридор…

Шел переступил порог, с любопытством посмотрев по сторонам. Спустя несколько мгновений он уже жал влажную руку Года.

- Я надеюсь, что не обижу вас, если узнаю некоторые детали. Обычно я располагаю всей необходимой информацией заранее, но даже Служба не может похвастаться абсолютной оперативностью, - Шел улыбнулся.

Год вдруг почувствовал себя неловко. Он еще плотнее завернулся в халат, затянул пояс потуже и, нервно оглядываясь, пригласил агента в темненькую гостиную. Помещение скромных размеров не могло похвастаться достаточным освещением. Половина настенных ламп перегорела, оставшиеся мерцали слабо, а свет из окна перекрывали деревья. Но вокруг царили относительная чистота и умеренный порядок. Шел с нескрываемым довольным видом развалился в мягком удобном кресле. Его глаза по-прежнему оживленно бегали, изучая помещение, в голосе звучали деловые нотки, но часть показательной серьезности явно потерялась в коридоре.

- У вас здесь уютно и хорошо, - заметил Аэлонн.

- Спасибо, - отозвался Год, осторожно присаживаясь на невысокий деревянный табурет. – Чаю? – встрепенулся он.

- Нет, благодарю, - отрицательно помахал рукой агент. – Я не могу задерживаться долго; очень много работы, - он в последний раз зрительно оббежал помещение, после глаза его были устремлены точно на Года. Тот долго не мог выдерживать подобный взгляд и, потупив взор, рассматривал свои заляпанные тапочки на протяжении почти всего их разговора.

- Итак, вы хотите уйти из жизни.

Год согласно кивнул, не поднимая глаз.

- И обратились за этим к нам, - Шел задумчиво хмыкнул. – Не могу не оценить вашу оригинальность.

- Я как-то выглянул в окно, - Год помедлил, собираясь с мыслями. – Во что превратился мир? Это грязь, мерзость, вызывающая искреннее отвращение. Вокруг только политика, вечные войны, бездушные механизмы, люди, больше похожие на роботов… Вы слышали о RL-345? Кибернетический организм. Он показался мне человечнее, чем те сотни зомби, что окружают меня…

- Вы пробовали просто сменить … дом, увлечения, работу… ?

- Я пробовал все. И я не был в состоянии аффекта, когда звонил, - Год впервые посмотрел в изучающие глаза агента. – Это осознанное, обдуманное решение, принятое со свежей головой и в нормальном психическом состоянии, - твердо заявил он.

- Да, теперь я вижу, - согласился агент. – Признаться, я не поверил в вашу искренность, когда меня отправили сюда. Примите мои извинения.

- Конечно, вы решили, что в лучшем случае кто-то неудачно шутит, в худшем – некий скучающий миллионер ищет себе оригинальную забаву… Предупрежу сразу, что быть может выгляжу я совсем небогато, но все свои ценности я уже перевел в наличные. Мне они не понадобятся, а никаких наследников, родных или близких я все равно не имею… Довольно приличная сумма, даже для ваших обычных гонораров.

- Не самый лучший способ потратить деньги, заработанные за целую жизнь, - неожиданно прервал его Шел.

- Возможно, - кивнул Год. – Но жизнь была довольно никчемная, а мой выбор – это мой сознательный выбор.

- Поступок вполне в духе человечества.

Год воспринял высказывание за шутку и кисло улыбнулся.

- Я не хочу умереть в тех же отходах, что и подготовили меня к уходу.

- Естественно, - согласно кивнул Шел, как будто подобное решение действительно казалось ему естественным.

- Я подумал, что Служба сможет подсказать место или способ, чтобы покинуть мир тихо, спокойно и, может быть, красиво.

- И абсолютно добровольно, Год, - сказал вдруг агент.

Год снова приподнял глаза и посмотрел на серьезное лицо Шела.

- Вы почти меня убедили, но постепенно я стал снова сомневаться. Вы уж извините, - Шел подозрительно легко улыбнулся. – Истинному самоубийце должно быть плевать совершенно как, где и когда. Его волнует лишь сам уход, а не способ.

- А вы желаете покинуть мир? – с недовольством уточнил Год.

- Я?

- Тогда откуда вы можете знать, что движет мною? – Год так разволновался, что чуть было не сорвался на крик, но быстро успокоился и взял себя в руки. – Отчасти вы правы, я не самоубийца. Я ценю и уважаю жизнь, вот почему не смог справиться самостоятельно. Элементарным средством, полностью отвечающим моим запросам, соответствуй я простому самоубийце, был бы обычный яд, свободно продающийся в любой аптеке за десятку. Теперь вы понимаете, зачем мне понадобилась Служба? Мне требуется нечто уникальное, - и Год взглянул на Шела в третий раз, с надеждой.

- Возможно мы – действительно то, что вам требуется, Год, - задумчиво молвил Шел. – Но я хочу, чтобы вы ясно себе представляли: обратившись к нам, вы уйдете из жизни. Вы можете промахнуться, попытавшись застрелиться. Вас могут поймать при попытке броситься с моста. Доктора спасут вас от сильнейшего яда. Вы можете удачно приземлиться, вывалившись из окна. Вас могут собрать, склеить и клонировать, не зависимо от того, на сколько кусочков вы себя порубите. Но, обратившись в Службу помощи, вы уйдете из жизни, Год. Сами, полностью соглашаясь с собственными действиями и не обращая внимания ни на что. Я хочу, чтобы вы представляли себе это ясно и понимали это. Сейчас, Год. Потом может быть поздно.

Год на самом деле призадумался. Но выглядел он по-прежнему уверенным и бескомпромиссным.

- Тогда ваша воля исполнится, - с внезапным безразличием молвил Шел, отвалившись на спинку удобного кресла. – Позвольте лишь уточнить вопрос со временем. Учтите, что красиво и быстро скорее всего не получится, хотя время понятие слишком относительное, чтобы воспринимать его всерьез в таких делах…

- Ваши предложения, - настороженно позволил высказаться агенту Год, - так как я не совсем понимаю, о чем вы…

- Дело в том, что одно хорошее предложение у меня имеется прямо сейчас с собой, - сказал Шел, похлопывая по чемоданчику. – Плюсы в том, что это, вероятно, как раз то «уникальное», желаемое вами всей душой. Минусы же, - оно со мной, а, следовательно, дополнительного времени на раздумья у вас уже не будет.

- Я же говорил, что все хорошо обдумал, - устало вздохнул Год.

- Может быть, но мне что-то не верится, - улыбнулся агент. – Правда это не мое дело, да и не в рамках моей работы, - кивнул он, встречая взгляд грустного самоубийцы. – Что ж, - Аэлонн открыл чемоданчик. – Я позволю пожить вам еще где-то около двух лет.

- Что? Я надеялся умереть уже сегодня!

- Для вас пройдет всего несколько часов. Как раз то время, которое вы и собирались пожить. До вечера, - напомнил Шел с улыбкой.

Вода была маслянисто-грязная и сильно пахла машинной смазкой. Год умылся не дыша, чтобы не чувствовать этой вони. Затем он понял, что в квартире невыносимо душно.

Год вернулся в комнату, открыл форточку, но с улицы в помещение полетела дорожная пыль, сажа. Ветер нес следы проезжающего невдалеке поезда. Воздух наполнился тяжелыми металлами и ядовитыми испарениями. Год дышал с трудом. Его лицо покрылось потом, халат съежился и неприятно прилип к телу. Человек чувствовал себя подавленным и оскорбленным.

Неожиданно он заметался по квартире, заглянул в каждый угол, забился под стол, затем вернулся к креслу, в котором всего несколько минут назад сидел агент. Год заламывал руки, нервно перебирал пояс длинными сухими пальцами. Ему было невыносимо жарко. Год стянул с себя мерзкий халат и брезгливо выбросил его в коридор, как отвратительное, гадкое существо. Но чувствовал он себя лучше всего несколько мгновений. После пот прошиб его вновь, кисти затряслись, а ноги задрожали. Год задыхался.

«Ну чего ты нервничаешь? Закрой форточку, все равно при ней легче не будет»

Год послушно остановил ядовитый ветер.

Но неожиданно спохватился, прислушавшись и оглянувшись.

«Не ищи, приятель, меня не найти»

- Что это? – суетливо забегал Год.

Вдруг он прекратил свои метания и огляделся.

- Кто это?

«Подойди к зеркалу. Надо поговорить»

Год послушно приблизился к комнатному зеркалу. В зеркале он увидел себя. И, в то же время, не себя.

Отражение Года казалось более самостоятельным, чем должно было быть. В глазах появилось много больше уверенности и спокойствия, жесты выглядели более плавными, лицо не выглядело бледным, желтым или холодным. Это было живое лицо человека, полного жизни и сил.

Год в зеркале держался стройно, сохранял правильную осанку, расправив плечи, выпрямив спину. Он даже улыбался.

Год не узнавал себя. На мгновения он мог поклясться, что видит не себя, но, в то же время, это был он. Кем же Год был на самом деле, он понять был уже не в силах. Он смотрел в зеркало и видел не себя, но никак не мог посмотреть на себя иначе, чтобы убедиться в самостоятельной жизни отражения окончательно.

Отражение повторяло все его движения, как и положено зеркальному отражению, и сочетание внешнего разительного отличия с полным совпадением поведения испугало Года значительно сильнее, чем вид довольной улыбки на своем лице.

«Привет»

- А! – испугался Год, вздрогнув.

Отражение тоже вздрогнуло, но как-то весело и игриво, будто передразнивая.

«У тебя не так много времени, Год. Оно пройдет еще быстрее для тебя, ведь ты – это всего лишь ты…»

- Ты кто такой? – в шоке спросил Год.

- Можешь звать меня Век, - ответил Век. – Буду контролировать твое тело, пока ты отсутствуешь.

- Отсутствую? – переспросил Год, хлопнув глазами.

- Конечно! – радостно подмигнуло отражение. – А ты как хотел запихнуть два года всего в несколько часов?

Год успокоился и начал постепенно соображать.

“Я устал”, - подумал он, сидя на жестком кресле общественного транспортного вагона.

“Бывает, - отозвался Век. – Жизнь - процесс весьма утомительный”.

Вагон выглядел грязным изнутри. За немытыми, запотевшими окнами проносились мутные изображения серых домов. Со всех сторон сидели, стояли и покачивались люди, непонятные и непостоянные. Они часто меняли положение в душном пространстве вагона, выходили на станциях, сменяясь на таких же точно людей.

Век подумал, что все эти изменения исключительно внешнего характера оставляют саму суть современного человека – суетливость.

Например, он, Век, просто ехал в никуда, а Год вообще не замечал скорости изменения событий.

“Странно”, - задумался Год, сидя за столом.

Стол казался неприятно высоким, Год не знал, куда деть собственные локти, постоянно задевал разнообразные предметы и больно ударялся о спинку стоящего рядом стула.

“Я начинаю понимать суть всех этих вещей. Может, я даже всегда это знал”.

“Может быть и знал”, - согласился Век, отложив ложку.

Окружающие покосились на него с легким недовольством, но быстро продолжили привычную застольную беседу.

“Что опять я здесь делаю? – спросил Год. – Когда наступит конец моей жизни?”

“Любая жизнь заканчивается смертью, - хмыкнул Век. – Но и любая смерть начинается жизнью”.

“Банально”, - рассмеялся Год.

Взгляд зацепился за бутылку, из которой он не собирался пить, за еду, которой он никогда не касался, и быстро пробежал по лицам, которых он никогда не видел.

“Любая жизнь зависит от смерти, быть может больше, чем смерть зависит от жизни. Ведь все это - лишь замкнутый круг”.

“Я не люблю круги, - признался Год. – Мне обещали выход”.

“Кто вправе выходить за пределы своего круга?”

“Выходить буквально не обязательно. Всегда можно остановиться. Когда объект не движется, для него наступает состояние покоя. Я хочу достичь покоя, Век”.

Век шел медленно, вслушиваясь в скрип снега под ногами. Все снежинки были разные, но, тая, они превращались в одинаковую серую холодную грязь. Солнце проваливалось в тучи дыма на горизонте. А свет городских огней слепил яркими цветами или прятался в вечерних тенях. Он не мог достичь баланса.

- Век, зачем Аэлонн подарил мне эти два года? – спросил Год, покачиваясь в общественном вагоне.

- Не знаю, – ответил Век. - Время позволяет поменять многие взгляды на мир. Может, тебе требуется время, чтобы лучше понять, зачем ты уходишь.

- Почему я не могу просто умереть?

- Потому что тебе сразу захочется жить.

- Возможно, - согласился Год, выходя на нужной станции. – Жить по-другому…

- А по-другому нельзя. Можно пытаться сколько угодно, но мир останется тем же. Мы можем менять формы своего существования, но жизнь – никогда.

- Так меня пытаются остановить от обратного выбора? – Год хмыкнул, ступая по коридору в свой офис. – Но ведь Службе всегда можно заплатить и получить любую помощь.

- Да, можно, - согласился Век, бросив стопку бумаг в серый сейф. – Нельзя изменить их действия.

- «Гарантированный успех», - Год покачал головой. Он не собирался менять свое решение. Он иронизировал. – И у Службы не бывает неудач?

- Никто не знает, - сказал Век. – Любые неувязки они всегда оперативно разрешают, а о случайностях речи вообще быть не может.

- Мне уже все равно, - махнул рукой Год, вполуха слушая лекцию профессора.

Луч солнца попал в глаз, Год сморщился, улыбнулся проходящей мимо девушке.

- Вечность, - нежно прошептал Век. – Такое необычное имя. Не слишком красивое, но определенно привлекательное.

- Я ее знаю? – нахмурившись, спросил Год.

- Конечно знаешь! Ты любишь Вечность, - напомнил Век. – Она тебе нравится. Но у тебя нет таких широких возможностей, чтобы заинтересовать ее. Вон тот тип, Лет, действует правильнее. Он живет. А ты уходишь. Любовь – жизнь для живых. Начерта она тебе теперь?

- Угу, - хмуро согласился Год, разрезая тортик. – Но ведь я, объективно, лучше Лета. Я лучше воспитан, у меня больше талантов, нет вредных привычек, я духовно значительно богаче…

- Смело сказано, - похвалил Век. – Это, пожалуй, даже правда, и я это вижу. Но ты уходишь, а Лет остается, понимаешь? Такой вот досадный недостаток. Он практичнее. Он не так любит, не глубоко, по-обычному, но это полезнее для нее, чем твои чувства.

Быть может, она это чувствует. Вряд ли понимает, но интуитивно догадывается. Ей здесь жить.

Век покинул туалет, зашел в ванную и вывернул кран подачи воды до упора.

- Мы поговорим еще? – вдруг поинтересовался Год.

Век отодвинул клавиатуру в сторону и перезагрузил компьютер.

- Конечно, а о чем мы говорили? Пойми меня правильно, прошло месяца три…

- Так холодно и одиноко, - Год поежился.

- В отличие от тебя, мне здесь нравится, - улыбнулся Век. – Хотя, время действительно бежит довольно быстро… Ты все еще здесь?

- Все еще, - эхом отозвался Год.

- А пора бы…

Год молчал некоторое время, разглядывая в зеркале отражение Века.

- Кто ты?

- Какая разница? – пожал плечами Век. – Ты такой странный смертник. Все тебя интересует, все хочется изведать.

- Да нет, - вяло прогудел Год. – Мне не важно…

Век протер стекла и рамочки настенных фотографий, где он в компании друзей был запечатлен на дальних планетах и частных вечеринках.

- Я вспомнил свою жизнь, - жалостливо заговорил Год.

- Хороший знак, - ободряюще кивнул Век, вынимая пробку из красивой фигурной бутылки дорогого вина.

Когда пробка с характерным звуком выпрыгнула, уши Года сдавила оглушительная быстрая музыка, напоминающая рев строительных работ на соседней к его дому улице. Год потряс головой, едва различая темные, неестественно кривляющиеся фигуры прыгающих существ, отдаленно напоминающих людей.

В глазах помутнело, Год почувствовал тошноту и жар. А потом он очнулся в чьих-то теплых ласковых объятиях и узнал приближение смерти.

Он вскочил, путаясь в тканях, запнулся о мокрый старый халат при попытке выскочить в коридор. Наконец, избавив тело свое от тряпок, он подбежал к зеркалу и напряженно уставился в собственные глаза.

- Я… Я…

- Ну что?

- Я ухожу. Прощай.

- Не передумаешь?

- Я понял. Я не умею жить… Никогда не умел…

- Ты и умирать-то не умеешь, - с неожиданным пренебрежением заявил Век.

А после он вслушивался в тишину минут пять. Год действительно начинал надоедать своей излишней навязчивостью, а, чувствуя приближение положенного срока, Век опасался, что печальный самоубийца не сумеет-таки совершить задуманное. Но тишина продолжалась. Тишина, казалось, осталась навсегда.

Тогда Век подождал еще недолго, чтобы убедиться наверняка, и с довольным видом направился обратно в спальню, где ждала его Вечность…

В слабо освещенных коридорах станции, холодной и безжизненной, встретились двое. Абсолютно непохожие друг на друга, они заговорили по-приятельски свободно, так как хотя и не были близкими друзьями, вместе работали на одну Службу.

- Мне не по душе все эти инопланетные умники, - признался один.

- Спокойствие, друг мой, - рассмеялся его собеседник, похлопав товарища по плечу. – Для нас любой разум должен быть инопланетным.

- Это правда, - согласился первый, поправляя очки. – Для профессионального агента нет принципиальных расовых предпочтений, но я еще помню о своих корнях, в отличие от некоторых.

- Эй, эй, - собеседник замахал руками. – Спиши свою колкость на своеобразное чувство юмора, и я тактично промолчу в свою очередь.

- Списываю, - очкарик поежился. – Но все же тот вид разумной жизни… Они такие непостоянные. То умертви их, то оживи… Ты уверен, что парень ушел из жизни насовсем?

- Обижаешь? – заулыбался веселый агент. – Это же я.

Первый невольно вздрогнул несколько раз.

- Как у вас здесь неуютно… Кофе будешь? Или занят как всегда?

- Как всегда занят, но от кофе не откажусь. Идем.

Агенты скрылись в коридорной тьме. Их бессмысленная болтовня прервалась несколько раз шипением кофеварки.

«Хотите знать больше?

Обращайтесь в «Службу помощи 560»!

Расширение и восстановление памяти,

лечение склероза и рака коры мозга,

пополнение ваших данных всей возможной информацией – только у нас!

Специальное предложение только для первого звонка:

560 мегабайт любой интересующей вас информации по стандартной цене!

Все, что вы хотели узнать – можно узнать у нас. Все, что вы должны знать для этого – номер 560!»

Служба помощи 560

11.2003

Звуки жизни

Нет на свете вещи прекрасней светлой мечты. Мечты, подобной радуге – яркой и сказочной. Мечты о мире, где есть тишина и покой, где все живут в гармонии с природой, с зелеными растениями, прозрачной водой с чистым каменистым дном, теплым мягким песком, нагретым слепящим полуденным солнцем, что глядит сквозь белые пушистые облака и светло-голубое небо своим всевидящим оком.

Сош бежал по песку и наслаждался звуками природы. Тихим шелестом листвы под легким дуновением ветра, стрекотанием насекомых, редкими криками птиц, плеском воды…

Он собирался добраться до реки…

А пока наслаждался тишиной своей реальности, вслушиваясь в музыку окружающего мира.

Как было бы хорошо, если бы существовал только этот мир. Сош мог бы вечно жить здесь, в звуках природы, вдали от проблем. Казалось, никто не способен потревожить его. Может ли кто разрушить идиллию, посметь вмешаться в окружающие звуки своим неловким словом? Уничтожить красоту забвения и вернуть к серой реальности?.. Сош вздохнул.

Может, и для этого требуется совсем немного сил. Но пока реальность молчит, мечта продолжает жить.

Сош добрался до обрыва. Не раздумывая прыгнул вниз.

Потоки воздуха нежно обхватили тело всего на несколько секунд, после чего Сош с головой погрузился в холодную освежающую воду. Подгоняемая водопадом река устремилась в гущу лесов. Сош медленно всплыл и понесся по течению, лежа на спине и закрыв глаза от слепившего солнца.

Сош поступил летчиком на службу относительно недавно. Его почти сразу взяли в спец войска и направили в систему с особым заданием. Подробности знали руководители – они же просто подчинялись приказам. В том числе и последнему – высадке на данной планете. Здесь отряд периодически выполнял указания. С первых секунд пребывания Сош был поражен окружающей красотой. В свободное от работы время он выбирался на природу и часами бродил по лесам. Раньше Сош был в восторге от своей должности, он был счастлив, что может находиться здесь, в своей мечте, и думал, что попал в рай.

На самом деле он попал в ад…

Что-то сильно стиснуло правую ногу, послышался хруст костей, вода побагровела от хлынувшей крови. Сош издал громкий крик ужаса и боли.

Как он мог так забыться?… И так попасть неосторожно…

Боль сконцентрировалась в одном четком ударе, который разнес тварь на куски. Захлебываясь, Сош рванул к берегу, дрожа, выполз из воды, стремясь как можно скорее добраться до дерева. Спас присущий всем в отряде защитный рефлекс, болевой импульс. Он уничтожил хищника.

Лежа на берегу, Сош проследил, как окровавленный плавник уносится течением. Вода быстро смыла следы недавней битвы и снова превратилась в голубую и прозрачную сказку, блестящую на солнце, тихо журчащую у берега и шумно отзывающуюся водопадом.

Природа прекрасна, но готова защищать себя от любого, кто осмелится потревожить ее красоту. Сош не смел глянуть на ногу. Он ее не чувствовал. Он чувствовал только окружающий мир, что наполнял его самыми различными ощущениями. То были пьянящий воздух, тепло солнца и земли, крики зверей в лесу. Мир сжимал Соша в своих объятиях и качал его, как в колыбели.

Господи, он простит природе эту ногу! За одну ее красоту и те минуты, что она подарила, Сош был готов отдать себя целиком.

В конце концов, он сам виноват, что нарушил столь хрупкий покой мира.

Но уж очень хотелось искупаться…

1999

Белая радуга - 1

"Белые, усл. назв. монархистов и контрреволюционеров (от цвета знамени сторонников короля во время Великой французской революции).

<…>

Белые земли, земли феодалов в сел. местности и городах России 14-17 вв., освобожденные частично или полностью от гос. налогов.

Белые калмыки, рус. назв. в 17 в. кочевых племен в степях по р. Обь. Совр. телеуты и предки алтайцев.

Белые карлики, очень плотн. горячие звезды малых размеров из вырожденного газа. <...> Б. к. – конечная стадия звездной эволюции после исчерпания термоядерных источников энергии...

<...>

«Белые ребята», назв. тайных крест. орг-ций в Ирландии в 18-19 вв., боровшихся против нац. и социального гнета; действовали в осн. ночью, надевая поверх одежды белые рубашки.

Белый Андрей (пс. Бор. Ник. Бугаева) (1880 – 1934), рус. сов. писатель. Один из ведущих деятелей символизма. Для ранней поэзии характерны мистич. мотивы, гротескное восприятие действительности («симфонии»), формальное экспериментаторство (сб. «Золото в лазури», 1904). В сб. «Пепел» (1909) трагедия деревенской Руси. В ром. «Петербург» (1913 – 14, перераб. изд. 1922) символизир. и сатирич. изображение росс. государственности. В сов. период – мемуары, автобиографиз., ист. произв..."

"Радуга, разноцветная дуга на небосводе. Наблюдается, когда Солнце освещает завесу дождя, расположенную на противоположной от него стороне неба. Объясняется преломлением, отражением и дифракцией света в каплях дождя.

«Радуга», ежемес. лит-худ. и общественно-политич. журнал СП УССР, на рус. яз., с 1927, Харьков; с 1935, Киев. Тираж (1978) 45 т. экз.

«Радуга», сов. ИСЗ (запуски с 1975) для ретрансляции телевиз. программ и осуществления связи. Входит в систему «Молния – Орбита».

Радужная оболочка (радужка), тонкая подвижная диафрагма глаза со зрачковым отверстием в центре; путем сужения и расширения зрачка регулирует поступление света на сетчатку. Содержит пигментные клетки, определяющие цвет глаз. Воспаление Р. о. – ирит..."

Советский энциклопедический словарь

Прибытие

Время еще есть. Всегда есть немного времени. "Мир вечен, смертен человек", – говорили, бывало, по радио. Эн не верил радио.

Ночь пришла незаметно. Иначе быть не могло – небо всегда оставалось темным. Круглые сутки черные небеса нависали над миром. Они не были затянуты тучами, которые бы не пускали солнечный свет, они просто были черными. Тот дымок, который можно лицезреть с земли – результат совместной работы заводов и машин. Его трудно перепутать с облаками, любому предку современных обитателей планеты он показался бы неестественным и чужим. Эта полупрозрачная материя, как недельный слой пыли, покрывает гладкую поверхность небосвода и дрожит в такт движениям воздушных масс.

Холодный ветер мог бы приятно освежить лицо. Шум волны, качающей транспорт, разбивался о причал, эхом отзываясь в сознании. Соленые брызги, присоединяясь к музыке моря, оставляли маслянистые следы на кончиках ушей. Эн застегнул развевающийся плащ, притворился, что поежился, прислушиваясь к всплескам воды. Потом оставил притворство. Он не был уверен, как именно люди ежатся.

– Холодная ночь, друг Анатос, – заметил водитель транспорта. Гуви. Хороший человек.

Температура воздуха и скорость ветра пока не имели значения, поэтому Эн не ответил. Он, казалось, смотрел вдаль, на размазанные яркие пятна города, хотя в действительности был по обыкновению погружен в собственные мысли. Эн не смог бы насладиться свечением и переливанием огней, даже если бы хотел.

– Конечно, вам предстоит жаркая встреча, – водитель усмехнулся.

Эн кивнул, медленно прошел по деревянному помосту, двигаясь к серым, плохо освещенным улицам. Два трупа он почувствовал сразу. Первый был определен как сотрудник Службы Охраны Общественного Порядка. Принадлежность второго выдала узнаваемая сигнатура Детей Свободного Мира.

– Вы давно прибыли? – голос заставил Эна отвлечься от неподвижных тел. Сотрудник СООП, вооруженный короткоствольным дисковым автоматом П-68, шел навстречу.

– Минуту назад. Мне известна ситуация.

Автоматчик склонился над телом товарища, небрежно отпихнув второй труп в сторону. Эн оставался неподвижным.

– У них заложники, – сказал охранник, обшаривая карманы убитого. – Двое наших... и ваш один.

– Я знаю, – ответил Эн.

Охранник замер на секунду, затем продолжил изучать личные вещи погибшего. Себе он забрал документы и деньги.

– Мы бы справились, но ваш человек... – парень запнулся на полуслове, очевидно от смущения или укола совести. Его рука поспешно закрыла невидящие глаза трупа.

– Наш человек – наша забота, – подтвердил Эн. – Я здесь, я приступаю.

Он прошел мимо охранника, исчез в тени, как подобает призраку. Охранник вздрогнул, поднялся, рассовывая вещи погибшего по карманам, вскинул автомат, когда в тусклом свете уличного фонаря вспорхнула стая белых птиц.

Эн миновал два квартала. Он шел к приземистому трехэтажному зданию, окруженному техникой и солдатами СООП. Огни, сирены, треск радиопереговоров, предупредительные знаки и заграждения. Привычный шум перепуганной группы захвата. Эн осторожно приподнял желтую ленту, ступая на закрытую территорию, прошел мимо охраны. Никто не пытался остановить его. На мгновение люди обращали внимание на темную фигуру, но затем поспешно возвращались к своим делам, к бессмысленной и ненужной суете.

Эн вошел в здание.

Внутри было сыро. Отсутствовали источники света.

Тяжелый воздух. Запах мусора и пота. Еще бог знает чего.

Эн медленно поднимался по лестнице на верхний этаж, минуя одинаковые площадки из черного металла. Потрескавшиеся стены, исписанные граффити под потолок, становились все ближе. Сознание Эна понимало, что это невозможный и недопустимый легкий приступ клаустрофобии. Он перестал мерить углы, освободив себя для полезной информации. Перед мысленным взором открылся план здания, фигуры заложников, роботов, а также противник, теряющий последние минуты в тщетных попытках укрыться от всевидящего ока "старшего брата"...

Сигналы спутников передавали внутреннему взору особенности здешней архитектуры, мельчайшие объекты определялись с легкостью, даже сквозь черное небо, крышу и стены. В дополнение к внешнему слежению, Эн заглянул во внутреннюю систему и вскоре охватил всю электронную сеть здания. Спустя считанные минуты ему подчинялись почти все видеокамеры, автоматические средства охраны и электронные замки. Когда чувствительные датчики сканировали поддельные отпечатки пальцев, сравнивали подложные цепочки ДНК и воспринимали имитацию голоса, Эн анализировал полученные техникой данные. Он мог бы снисходительно улыбнуться, если бы хотел.

Человек мог обмануть компьютеры. Но не мог обмануть смерть.

Эн умел вызвать страх своим неотвратимым приближением.

Он использовал очки дополненной реальности, оборудованные датчиками движения. Приходящие сигналы Эн не всегда воспринимал корректно. В том не было вины прибора. Восприятие Эна сильно отличалось от слепого человека.

На руке поблескивал браслет.

Браслет передавал простейшую информацию об окружающем пространстве. Он не улавливал движения с точностью очков, но определял температуру, цвета, запахи и прочие мелочи, для восприятия которых обычные люди как правило использовали собственные органы чувств.

Эн определенно не был обычным человеком.

Когда щелкнул замок на двери в помещение, сознание Эна четко отразило происходящее внутри.

Враг удерживал заложника на полу под дулом автомата. Два террориста целились в темную фигуру на пороге, но с неуверенностью. Коллега Эна оставался в запертом помещении, в стороне.

– Он не должен умереть сегодня, – произнес Эн с каменным спокойствием.

– Черта с два! – крикнул террорист, ткнув дулом заложника в ухо.

– Не его время, – заметил Эн.

На мгновение ему почудилось, что за спиной террориста мелькнула тень.

"И не твое время..."

Противник выстрелил, но попал в пол в каких-то сантиметрах от головы своей жертвы. От неожиданности он выронил оружие. Остальные террористы открыли огонь, но ни одна пуля не задела Эна. Тогда Дети Свободного Мира побросали автоматы и сдались.

Эн выпустил запертого коллегу, мысленно приказав электронному замку открыться.

Он контролировал ситуацию.

Выпущенный агент – Нож – человек с холодным белым лицом, безэмоциональный призрак в похожем для всех агентов плаще, медленно проник в душное пространство переполненной комнаты, подобрал автомат террориста и посмотрел на окружающих стеклянным взглядом.

В припадке враг попытался выбить окно попавшим под руку стулом, но прочное стекло не позволило выпрыгнуть из здания.

Внимание агентов привлекло тело заложника. Одна из пуль двух не сдержавшихся террористов, по-видимому, рикошетом отскочила от какого-то предмета и оборвала жизнь парня.

Повисла гнетущая пауза, которая закончилась вполне предсказуемо, но тем не менее внезапно. Нож дождался положенного срока, затем короткими очередями покончил с тремя нарушителями. Семь последующих секунд агенты созерцали следы мимолетной бойни.

– Ты обманул их, – заметил Нож.

– Я не хотел, чтобы они застрелили парня, – признался Эн.

– Он все равно бы умер в ту минуту, – Нож повесил автомат на плечо и развернулся к выходу. – Я прослежу за остальными, – предупредил он, остановившись рядом с неподвижным Эном. – Ты получил данные архива? Из них сегодня не умрут только двое. Их ждет пожизненное заключение. Еще одни бездельники, глупо потратившие свое и наше время.

– Куда подевался пятый, ты не видел? – поспешил спросить Эн.

– Кто? – Нож не понял или не расслышал вопрос.

– За спиной террориста у дальней стены мелькнула тень.

На мгновение Нож предстал озадаченным.

– Тебе нужна диагностика. Обратись к нашему технику Харду. В твоем восприятии ошибка.

– Это было бы некстати.

Нож исчез в коридоре. Эн остался в комнате смерти.

Заложник мог умереть от сердечного приступа, от грязи на полу, от неожиданно обострившейся хронической болезни. В крайнем случае Нож, со своим безупречным чувством времени, застрелил бы его. Парень умер бы в ту минуту. Все это знали. Скорее всего, он тоже это знал.

Эн вспомнил обреченно спокойную фигуру на полу.

Тела остывали, меняли очертания, выделить их в окружающем пространстве становилось все труднее.

Эн не знал, почему обманул готовых к смерти. Поступок, несомненно, попадет в рапорт Ножа, и начальство потребует объяснений.

Агент вернулся в коридор. Он планировал покинуть здание без шума и размышлял, каким образом лучше избежать уличной толпы, вращая карту района в голове.

"Ты знаешь, что должен сделать нечто, но не можешь. Ты делаешь что-то, но не знаешь как и зачем. Законы наших дней, верно, Эн?" – говорила тень.

Эн не вздрогнул и не удивился. Тень действительно была в помещении. Тихий, обычно безмолвный спутник, который шел следом за агентами. Эн "видел" его ранее.

Эн называл спутника "Нэ". Нэ всегда следовал за ним. Эн не знал, существует ли Нэ в реальности, как он выглядит и насколько продолжает самого Эна. Ни одна система слежения, ни один сенсор не улавливали тень. В любой момент Эн мог почувствовать себя, обратившись к электронике, но Нэ оставался загадкой. Спутник умел обходить системы наблюдения или использовал почти совершенный имплант. Эн никогда не слышал об имплантах, скрывающих от всех видов наблюдения, но прогресс не стоял на месте. "Черный рынок", помимо верных способов поджарить мозг и сердце, изредка мог предложить "настоящую магию" в обмен на скромные, по меркам рынка, средства.

Нэ едва улавливался "шестым чувством", если, конечно, такое существовало и было присуще Эну. Эн не мог сказать со стопроцентной уверенностью, где находится Нэ, идет ли следом, что он делает и как выглядит. Все, что Эн точно знал про своего спутника, – он очень ловко и умело скрылся от других людей. Или же был результатом незамеченного вовремя серьезного сбоя нервной системы.

"Нельзя найти Нэ, пока он не объявится сам", – прошептал Эн.

Снаружи ажиотаж стихал. Люди расходились. Войска СООП свертывали свои силы. Санитары увозили тела. Свежий ветер летел к Эну. Эн хотел почувствовать небо. Он вернулся к транспорту, на котором прибыл вместе с Гуви.

– Гуви, когда ты должен умереть? – спросил Эн, устраиваясь на заднем сидении.

– Прошу прощения, друг? – не расслышав, переспросил Гуви. Он завел мотор.

– Ты узнал дату своей смерти? – уточнил Эн вопрос.

Гуви медлил с ответом, сосредоточившись на подъеме машины с воды.

Транспорт плавно взлетел в воздух и устремился к городским огням.

– Я не хотел бы говорить об этом, с вашего позволения.

Эн почувствовал страх, отметил капельку пота на щеке водителя, взмокшие руки, сжавшие руль. Эн смог бы управлять машиной лучше. Он ощущал все детали транспорта, как другие чувствуют части собственного тела. Но Гуви устраивал агента. Водителю была нужна работа. К тому же у Эна не было водительских прав. Эн подозревал, что слепому права могут не дать. А начальство, в ответ на запрос, предложит ему другого водителя.

– Поймите меня правильно, Анатос, – Гуви будто извинялся. – "Заточенная коса" повсюду.

– Не извиняйся, Гуви, – успокоил водителя Эн. – Мой вопрос был бестактен. Смерть – личное дело, – помедлив, он добавил. – Я бы никому не сказал, ты же знаешь. Меня устраивает мой водитель, и вряд ли я найду лучше.

Гуви пробормотал нечто неразборчивое о благодарности и лести.

"Скоро. Уже скоро", – с грустью подумал Эн.

– Не бойся смерти, Гуви, – сказал агент с целью приободрить товарища. – Это опыт и событие, но не угроза. За готовым к смерти выбор где и как.

– Это точно, – рассмеялся приободренный Гуви.

– И ты не можешь умереть раньше срока, – задумчиво продолжил Эн.

– Я знаю основы, друг, – слегка обиделся водитель. – Все их знают. "Поэтому должен работать в Системе с максимальной эффективностью".

– Прости, Гуви, я не это имел в виду, – голос Эна прозвучал достаточно искренне для агента. – Я философствую, ты же понимаешь.

– Размышляете, могло ли все быть иначе? – добродушно рассмеялся водитель. – А нам некогда, надо работать... Прибыли! – объявил он, посадив машину на размеченной площадке.

Эн кивнул в знак прощания и покинул транспорт, оказавшись в серой пустоте.

Огни ощущались им внизу. Машина Гуви уже удалялась, покидала "зону видимости" Эна. Недалеко потрескивал приемник. Эн сориентировался на него, затем "нащупал" дверь на лестницу.

Несмотря на редкие приступы клаустрофобии, Эн любил приятные замкнутые пространства. Он хорошо ощущал поверхности стен, грязные ступеньки и закопченный потолок. Не было эстетической привлекательности, но не было и бесконечной неопределенности, когда ощущениям не за что ухватиться, когда нет четких границ, в рамках которых встроенная техника рисовала картину окружения. Снаружи Эн нередко чувствовал себя песчинкой на краю пропасти. Там ветер завлекал и заманивал отдаться с головой свободному полету, но грозящая со всех сторон опасность мешала рассчитывать следующий шаг.

"Чего ты боишься?"

Эн открыл схемы здания. Офисы, подсобные помещения, технические отсеки, стрельбище, лаборатории, жилые комнаты... Суетливый муравейник. Но вместе с тем идеальная машина, точная, красивая. Каждый сотрудник работал с максимальной пользой для общего блага. По часам и секундам были расписаны занятия людей. Агенты тренировались, докладывали начальству о проделанной работе, отдыхали ровно столько, сколько требовалось организму и батареям для перезарядки. Техники следили за состоянием Системы, предугадывали и устраняли малейшие ошибки, чинили роботов и улучшали программы. Ученые совершенствовали технологии, пользуясь опытом и архивами предшественников, своевременно планировали следующий шаг и совершали открытия.

Эн был винтиком в машине создававшей будущее. Важным, но винтиком. Он мог гордиться собой. Он понимал, что далеко не каждому винтику дано видеть всю Систему целиком, сразу. И наслаждаться красотой картины, в которой нет изъянов. Точный расчет короткой человеческой жизни открывал дорогу перед человечеством. "Человек смертен, но мир вечен".

Эн понимал, как важно строить мир по той же схеме, встроить всех в идеальную Систему и вести общество к лучшей жизни.

"Чего ты боишься?"

Эн шел к офисам. Он не мог терять секунды на пустые раздумья или созерцание Системы. Эн знал, что его ждут в кабинете начальства. Он мог попасть туда значительно быстрее, но желание пройтись по техническому этажу свело агента с кратчайшего пути. Подобные пространства, сплошь уставленные техникой, электронным оборудованием, компьютерами, особенно радовали восприятие Эна. В центре такого помещения Эн чувствовал себя живым и обогащенным впечатлениями. Увы, он не мог останавливаться. Он проходил точку, ловил удовольствие, но был вынужден двигаться дальше, как любой элемент идеальной машины, чтобы не портить Систему пустой тратой времени.

Впрочем, Эн сказал себе, его поход по техническому этажу не причинил вреда Системе. Он знал, что благодаря хорошему водителю выиграл несколько минут. Он мог бы потратить это время с пользой. Однако Эн также верил, что такая прогулка – потребность нервной системы, организма, необходимость для душевного здоровья и равновесия. Закон разрешал время для восстановления и поддержки душевного здоровья. Ведь только физически и психически здоровый человек приносит максимальную пользу.

А Эн очень хотел быть полезным для будущего человечества.

Коридор вел к стеклянной двери приемной. Синий коврик и обшарпанные стены, но гордящийся белизной потолок.

Эн знал, что в приемной встретит секретаршу Седого. К Седому пускали не всегда и не всех, но оставлять отчеты был обязан каждый агент. Обычно все пользовались электронной сетью, для быстроты и удобства. Но ответственные дела Седой все равно обсуждал при личной встрече. Дань традиции. Система стремилась вперед, но продолжала поддерживать некоторые традиции для сохранения культуры и человеческого лица.

Эн понимал, что при царящем хаосе за пределами текущей зоны влияния Системы, сохранять лицо чрезвычайно трудно. Но их руководители старались. Они очень старались спасти и улучшить мир.

Эн открыл дверь, охватывая восприятием приемную. Шкафы со старыми книгами, живопись древних мастеров, спокойные неяркие цвета, тепло и уют в температуре, в запахе и в звуках музыки. Эн понимал, что "обитель" Седого должна быть спокойной, доброй и не располагающей к эмоциональным всплескам. Атмосфера спокойствия вовсе не мешала стабильной работе, но дарила ощущение комфорта и безопасности.

У дальней стены комнаты раздавалось шуршание. Эн в нерешительности остановился. Шелест одежды прекратился, над уровнем стола показалась растрепанная голова секретарши Седого.

– Привет, он у себя? – тактично уточнил Эн. Она кивнула, вновь исчезая за столом.

Эн хотел было незаметно изучить всю область у дальней стены и привычно постучал пальцами по браслету, но потом отбросил эту мысль.

"Он слепой", – послышался объясняющий шепот.

"Так ответь ему что-нибудь", – тихо послышалось в ответ.

Эн помедлил мгновения и вошел в кабинет Седого.

Идиллия, царящая в приемной, в логове самого Седого становилась чуть деловой. Музыка звучала тише. Приемники и прочие электронные устройства не прятались за живыми растениями. Ковер оставался мягким, но уже не занимал всю поверхность пола.

Седой сидел за столом, развернувшись в кресле спиной к двери. Эн выделил фигуру в пространстве, но также отметил, что для сбора дополнительных данных требуется время.

– Время... – заговорил Седой, по-прежнему глядя в сторону; Эн не смог понять, на что он смотрит. – Время неизбежно ускользает. Жизни – как пузырьки воздуха в океане вечности. Бесценные, но утратившие смысл мгновения. Лишенные красок, иллюзий, глубины. Скучные ровные линии на пустом холсте... Ты знал, что до введения Системы, смерть была для человечества загадкой?

– Смерть остается загадкой, – возразил Эн.

– Да, – согласился Седой, перейдя с задумчиво-философского тона на небрежно-повседневный. – Но теперь нам известен ее распорядок дня. Люди старого времени не думали о ней с первых дней сознательной жизни.

– И вогнали мир в хаос. Не могу сказать, что полностью понимаю, о каких красках вы говорите, но Система делает мир чище.

Кресло Седого развернулось. Эн задумался, сколько еще секунд тот готов потратить на несущественные разговоры, но вскоре потерял мысль, буквально ощутив волну отрицательных эмоций.

– Ты столько грязи нанес, Эн, – сердито поругал Седой, откинувшись на спинку. Он вызвал механических уборщиков. С характерным писком и треском роботы выбрались из углов комнаты, засуетились вокруг ног Эна, сбивая восприятие помещения.

– Вы недовольны мной? – спросил Эн.

– Еще бы! Ты нагло врал готовым к смерти, – с возмущением напомнил Седой.

На лице Эна отразилось удивление.

Вид Седого, частично скрытый монитором, можно было охарактеризовать как извиняющийся.

– Прости, – он ткнул в кнопку еще раз, роботы разъехались по углам. – Я много нервных клеток убил в последние дни.

Эн рефлекторно изучил своими сенсорами помещение и фигуру начальника. Седой казался совсем стариком, усталым и больным.

– У нас немного времени, – резко перешел тот к делу. – А время поругать тебя еще будет, – Седой постучал по световым клавишам.

Эн без помех получал информацию из компьютеров напрямую, отдельные комментарии не требовались, но Седой сильно постарел и часто говорил много лишнего.

– На этом фото, – бормотал Седой, прячась за монитором, – канистра с ЖЗР, жидкий наркотик. Препарат разработан корпорацией "Лайтен". Вызывает сонливость и депрессию. Человек становится вялым, перестает реагировать на внешние раздражители, теряет волю к жизни... его время уходит впустую.

– Потеря пользы для общества, – согласился Эн, изучая данные препарата. – Потеря смысла жизни.

– В старое время его применяли в медицинских целях, – продолжал ненужные объяснения Седой. – Сегодня это запрещенный препарат, который необходимо уничтожить.

– Кто-то выбросил эту заразу на улицы, – подхватил мысль Эн.

– Кто-то скармливает ее улицам регулярно! – возмущенно воскликнул Седой. – Мы допросили двух захваченных сегодня террористов из Детей. Они предложили информацию о пропавших запасах ЖЗР в обмен на свободу. Мы рассмотрели их предложение и получили адрес вот этого старого склада.

Эн мысленно повертел трехмерную карту города, отметил на ней себя и склад с украденными запасами наркотика.

– Откуда Дети узнали о ЖЗР? – спросил Эн.

– Полагаю, один из их лидеров связан с поставками.

– У Детей есть лидеры? – Эн не выглядел удивленным, но задумался. – Я думал, это разрозненные группы анархистов, объединенных недовольством Системой.

– Ни одна организация не обходится без лидеров, даже такое сборище бандитов, – Седой выглянул из-за монитора на мгновения. – С тобой все в порядке? – в голосе начальника скользнуло подлинное беспокойство.

– Я... – Эн запнулся, отгоняя карту с фотографиями, чтобы вернуться к восприятию помещения. – Могу спросить?

– Конечно, – примирительно согласился Седой, снова прячась за монитором.

– Если заложники были готовыми к смерти, зачем СООП проводили операцию?

– Там сидел твой коллега, забыл? Его нужно было выпустить, иначе кто знает сколько еще времени он бы потерял.

Нож теряющий время без пользы? Эну послышалось, что Земля стала плоской.

– Я должен был выпустить Ножа, это верно, – подтвердил агент. – Но СООП как будто не знали о нем изначально. Они собирались освобождать готовых к смерти...

– Эн, – Седой стал заметно серьезнее. – Даже СООП не всегда вовремя получают сведения о смерти. Для них захват здания Детьми был рутинным нарушением Порядка.

– Как-то... странно, – не отступал Эн.

– Проверь склад, – приказал Седой. – Не теряй время. Потрать его на отдых и подготовку, а не на споры со стариком, – он помедлил, но все же добавил: – Прости, что заваливаю работой, вот так сходу, но впереди дни массового исхода... Сам понимаешь, нам эта лишняя головная боль совсем некстати, нужно разобраться как можно скорее.

Эн почувствовал, что Седой нервничает. Удивился и попытался проанализировать поступившие сигналы, но чувство быстро испарилось. Иногда агент действительно улавливал состояние собеседника. Движения мускулов, потоотделение, тембр голоса, сердцебиение, воспринятые техникой Эна, давали достаточную информацию для соответствующих выводов. Но также часто сенсоры обманывали, реагируя на сбои и ошибки в окружающих устройствах. В конце концов Седой находился у компьютера, и восприятие постоянно перепрыгивало с биосигналов на электронный объект.

– Добро пожаловать к нам, – приветствовал Седой напоследок.

Эн не стал задерживаться дольше. Он кивнул, поблагодарил и удалился.

Полная версия романа уже в продаже на ЛитРес!

А также на Author Today!